Метка: РК Красный Яр

Изящный писатель, фантазер: памяти Сергея Абрамова

Прощание состоится 9 апреля

Умер Сергей Абрамов — изящный писатель, фантазер, легкий, необременительный человек. И при этой легкости и необременительности, выпуская увлекательные книги («Выше радуги», «Двое под одним зонтом», «Рыжий, Красный и человек опасный»), он работал в советское время в самом ортодоксальном официозном издании — газете «Правда», в отделе искусств, которым руководил тоже очень неформальный Николай Потапов. Пожалуй, только при содействии двух этих неконъюнктурно мыслящих людей могла появиться на страницах печатного органа ЦК КПСС моя статья о романе Михаила Анчарова «Самшитовый лес», который был разгромлен «Литературной газетой», где начинал свой творческий путь Сергей Абрамов и где я в момент появления той «правдинской» осанны работал и не был согласен с негативной оценкой произведения Михаила Анчарова.

Изящный писатель, фантазер: памяти Сергея Абрамова0

В демократически открытом доме Сережи Абрамова на Русаковской, где кулинарными вопросами вместе с мужем заправляла яркая представительница великой цирковой династии Тереза Дурова, я встречал удивительных людей: кинодраматурга Исаака Фридбергеса, молодого прозаика Исфандияра, классика отечественной литературы Анатолия Алексина, секретаря секции детских писателей московской писательской организации Инессу Холодову, создателя Российского Детского фонда Альберта Лиханова, который пригласил Сергея сделаться главным редактором газеты «Семья» и выходивших приложением к этой газете журналов, в том числе захватывающе интересного ежемесячника для юношества «Мы».

Лично я благодарен Сереже Абрамову не только за публикацию статьи о Михаиле Анчарове, которая помогла роману «Самшитовый лес» появиться отдельной книгой, но и за то, что меня, не шибко привечаемого в тогдашних советских подцензурных издательствах, приголубили в «Московском рабочем», где директорствовал прозаик Дмитрий Евдокимов. Однажды мы втроем, крепко нагрузившись, закатились ко мне домой, чтобы обсудить будущую книгу Сережи, а закончилось тем, что стремительно был выпущен сборник моих рассказов «Зимнее марево».

Многое, очень многое вспоминается в связи с Сережей. То, как присутствовали на чтении повестей Анатолия Алексина. Эти читки Анатолий Георгиевич непременно устраивал и приглашал друзей, чтобы выслушать замечания, перед тем как отдать текст в журнал «Юность»… Как пили кофе в «правдинском» буфете и болтали о последних премьерах с театроведом Ниной Агишевой… Как просиживали целыми днями на сеансах международных кинофестивалей, устраиваемых в Большом зале ЦДЛ…

Светлая тебе память, Сережа.

Прощание с Сергеем Абрамовым состоится 9 апреля в 12:30 в морге на ул. Россалима, 12, стр. 1.

Источник: www.mk.ru

Названо удивительное влияние цветов в дизайне на настроение

Эксперты по домашнему декору исследуют эмоции

Когда дело доходит до проектирования интерьеров, цвета являются мощным инструментом, который может формировать эмоции и помогать создать успокаивающую атмосферу. Изучение психологии цвета также углубляется в то, как он связан с природой человека, и это делает его важным аспектом, который следует учитывать при выборе интерьера вашего дома. Понимание нюансов психологии цвета используется для создания интерьеров, вызывающих желаемые чувства и настроения.

Названо удивительное влияние цветов в дизайне на настроение

Влияние психологии цвета в дизайне интерьера выходит далеко за рамки визуальной эстетики, оказывая влияние на настроение, царящее в помещении. В современных квартирах и домах архитекторы считают правильным сочетать практичность с визуальной привлекательностью.

В интервью HT Lifestyle специалист по психологии цвета Альпана Гупта поделилась: «В рамках этой эволюции стратегическое применение цвета стало ключевым элементом. Общественные помещения были оформлены в естественных тонах, способствующих установлению связей, в то время как учебные помещения выделялись нейтральными оттенками, подчеркивая их образовательную цель. Между тем яркие цвета украшают внешний вид здания, придавая игривый шарм и располагающую атмосферу».

Специалист считает, что такое использование гаммы выходит за рамки поверхности, создавая пространства, которые не только воздействуют на эмоциональном уровне, но и разумно реагируют на факторы окружающей среды. В конечном счете это стало примером сочетания функциональности и эстетики, создавая среду, отвечающую как визуальной привлекательности, так и практическим потребностям человека.

Управляющий директор и стратег по развитию архитектурной компании Habitat Architects Моника Чоудхари рассказала, что в мире дизайна интерьеров цвета оказывают невероятное влияние, формируя эмоциональный настрой пространства. Она отметила, что более светлые тона делают комнату более просторной и создают более радостное настроение, в то время как более глубокие оттенки создают интимную атмосферу.

При создании интерьера важно тщательно подобать цветовую палитру, где каждый оттенок играет жизненно важную роль в улучшении настроения и атмосферы. Например, синий отражает спокойствие, в то время как яркие красные придают энергии человеку. Искусное сочетание этих оттенков создает пространства, которые совмещает в себе спокойствие и позитив. Моника Чоудхари подчеркивает, что сейчас для дизайнеров главное стремление к элегантности интерьера: «Речь идет не просто о создании визуально ошеломляющих пространств; речь идет о создании среды, которая питает, создает комфорт и придает сил, гарантируя, что каждое пространство станет убежищем для души».

Архитектурный дизайнер Сарабджит Сингх объяснил, что психология цвета является важнейшим аспектом дизайна интерьера, поскольку она может влиять на настроение и атмосферу помещения.

По его словам, каждый цвет несет в себе уникальное послание. Он выделяет, что теплые тона, такие как красный, оранжевый и желтый, вызывают ощущение тепла и идеально подходят для общественных пространств, таких как гостиные и обеденные зоны. С другой стороны, более холодные оттенки, такие как синий и зеленый, создают спокойную атмосферу, что делает их хорошо подходящими для спален и помещений, предназначенных для отдыха.

В это же время он уточнил: «Нейтральные тона, такие как белый, серый и бежевый, создают универсальное полотно, объединяющее различные элементы дизайна. Они придают интерьерам вневременной и утонченный вид, одновременно создавая ощущение спокойствия и ясности».

Понимание психологического воздействия цветов позволяет дизайнерам создавать обстановку, соответствующую желаемым эмоциональным переживаниям. Продуманное применение психологии цвета превращает интерьеры в эмоциональные и гармоничные помещения.

Источник: www.mk.ru

Умишко попугаевич трудоголиков

Из цикла «Галерея современников»

Лучше бы был засланным шпионом — принес бы меньше вреда. Вынужденно маскировал бы тайные тихушные диверсионные мотивы, перемежал бы объемную разрушительную деятельность (в связи с необходимостью шифроваться, притворяться, заметать следы ради неразоблачения) формально созидательной, притормаживал бы бурный темперамент, и деструктивная функция слона в посудной лавке уравновешивалась бы хоть каким-то позитивом, становилась не столь чудовищно непоправимой. Но он не лазутчик и не секретный агент, камуфляж ему ни к чему. Он искренне убежденный, романтически окрыленный трудоголик. От его неуемных стараний трещит по швам процветавшая в недавнем прошлом фирма, а немногие контактирующие с ней предприятия балансируют на грани банкротства.

Умишко попугаевич трудоголиков

Жуть берет наблюдать приступы его кипучей активности и неумолчных витийств. И в то же время охватывает головокружительная гордость. Ох, каков! Масштабен, размашист, крут, требует неукоснительного исполнения изрекаемых замыслов… Да, ложащихся на стол реляций и отчетов об интенсификации производственного процесса не читает (не до мелочей и тонкостей, ибо занят практическим воплощением обуревающих великих идей), зато добивается стопроцентной доскональной реализации намеченного.

Кипы бумаг стекаются в его просторнейший кабинет, перекрывают подступы к рабочему месту, но ни эти, ни другие помехи не способны остановить паломничество соратников в комнату совещаний, где он любит пить чай с лимоном, выслушивать доклады, отчеты, анекдоты (поскольку от природы весельчак и балагур), неустанно проверять: точно ли окружающие уяснили исторгаемые им рекомендации.

Опять-таки, если б сфера его компетенций исчерпывалась краснобайством и ограничивалась разглагольствованиями — реально было бы выправить ситуацию и преодолеть отставание по целому ряду показателей, но он неуклонно и всемерно укрепляет дисциплину, насаждает непринужденную атмосферу, умеет с иголочки вырядиться и соратникам велит празднично и эффектно сиять: ему приятны лощеность, благоуханность, нравится быть в центре внимания и зените славы. Будто пестрый попугай в клетке, прутья которой, впрочем, неразличимы (но наличествуют — это обступившие его со всех сторон льстецы и собственные заблуждения, из такой осады не вырваться!), изрекает с высоты неимоверной снисходительности:

— Не знаю, как для кого, а для меня утро начинается с рассвета…

Его высказываний ждут, им восторженно рукоплещут, просят повторить и растолковать, поделиться еще какой-нибудь бесспорной свежей мудростью. Благосклонно потупясь, он пожимает или передергивает плечами (накладными, пиджачными, иначе выглядел бы сутулым грифом) и, поигрывая уголками губ, откровенничает:

— Скажи, кто твой друг, и определю, какая у тебя зарплата, вилла, яхта… — И прибавляет, лукаво облизнувшись: — А то заявите потом: «Я не я, яхта не моя»…

Спрогнозированный шумный ажиотаж апологетов (каковых в нашем офисе подавляющее большинство) обретает закономерное подтверждение.

Может неожиданно, особенно если в ударе и кураже, брякнуть:

— Требую, чтобы в доме повешенного говорили о веревке!

И тогда опять — аплодисменты, переходящие в овацию, перекатывание цитаты из уст в уста подобострастными ценителями емких фигур речи.

Или доброжелательно пробормочет сверхоригинальное (после чего оно мгновенно становится общепринятым и расхожим):

— Надо жить так, чтоб у тебя все было и тебе за это ничего не было. Чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченные годы, в течение коих ни бельмеса не приобрел и не нажил…

Или еще более неожиданное (превращающееся тотчас в сверхпопулярное):

— Дураки летят на Запад, а мухи — на запах.

И — дружный шквал комментариев в кулуарах и на очередном брифинге.

Ему ведомо будущее, он охотно и лаконично делится прогнозами:

— Держи ухо востро. И не только ухо… А и… шило… Которое все равно в мешке не утаишь!

И позволяет себе слегка, затаенно улыбнуться.

Однако намек уловлен и интерпретирован в правильном смысле и русле. А если и не до конца и не всеми, то ревнители перлов все равно оглушительно хохочут ораторской эквилибристике и к месту приплетенной пословице.

О прошлом судит обстоятельно, вдумчиво, не с панталыку и кондачка:

— Ретрограды и наукограды — это симбиоз новизны и вечности, не надо охаивать диалектику гибридизации!

О настоящем распространяется не без апломба:

— Быть современным некрасиво, не это поднимает, брысь!

Не чурается критики недостатков, если таковые отыскиваются среди разливанных морей успехов и недюжинных свершений. О прокравшихся во власть прихлебаях строго вопрошает:

— Что-нибудь еще, кроме как стоять на страже, они умеют?

О единичных фактах огульного заушательства, которые практически отсутствуют, судит мягко:

— А есть ли у вас что-либо за душой помимо отрицания?

О Вселенной шарашит со знанием малейших нюансов и аспектов:

— Экспедицию на Солнце снарядим ночью, чтоб не расплавилась обшивка космического корабля. Там ведь кобальт… И карбид. Или что-то в этом роде.

Научных проектов в его загашниках пруд пруди. Например, конверсионных:

— Уничтожать наштампованное не по-хозяйски. Что отмечено знаком качества, должно быть использовано по назначению. Тем паче, если его в изобилии.

Или:

— В каждодневной суете надо обогащать и уснащать газетные и журнальные публикации пословицами предков. Начинать передовые статьи о политике так: «На мой взгляд, худой мир лучше доброй ссоры». А рецензии на спектакли: «Не знаю, как для кого, а для меня театр начинается с вешалки».

Расточает советы всем категориям граждан, включая элитарные слои:

— Не ломайте голову над придумыванием туманных названий для произведений кино и литературы, внедряйте унифицированно просветительские — «Почки набухают весной», имею в виду деревья, «Не бывает гроз без дождей».

А то завернет вовсе планетарно неохватное:

— По призыву Грибоедова собрать книги и сжечь, ликвидировать за ненадобностью творческие объединения — писателей, композиторов и художников, разбить массив деятелей культуры на «могучие кучки» по семь человек в каждой. Тогда на каждый день недели придется один дежурный по искусству.

О бытовых проблемах печется наравне с озабоченностью государственной панацеей:

— Бывает, в магазине покупатель просит ветчину без жира. Я бы таким и масла не давал. Коль жиры ему не нужны. Будь моя воля, еще и печать на лбу оттиснул, чтоб и колбасу не отпускали. Пусть следует обезжиренной линии до конца.

Рачительность прирожденного экономиста пронизывает его концепции:

— Поймали в троллейбусе зайца, штрафуют. Зачем? Поступите конструктивно. В задней части салона отгородите закут. С дверью на запоре. Поймали — и в отсек, под замок. Нравится бесплатно ездить — катайся целый день, пока транспорт работать не перестанет. И тогда его, милягу-симпатягу-безбилетника, выпустить, пусть пешком или в такси домой шкандыбает.

Математика — его конек:

— Дважды два ближе к четырем, чем к пяти, при том что больше — всегда лучше. Есть желающие поспорить?

Желающих, как правило, не обнаруживается.

Не чурается скользких и двусмысленных тем, о каждом событии судит всесторонне, непредвзято и беспристрастно, имея в богатейшем арсенале за пазухой обкатанный морской голыш калиброванного афоризма (заведомо ожидаемого и потому особенно милого сердцу сермяжных традиционалистов):

— Я настаивал и буду настаивать… На лимонных корочках…

Держится в рамках. Не реагирует, если случайно затесавшийся неофит спровоцируют: «Скажи что-нибудь определенное, мудель-пудель, ёксиль-моксиль!» Не скатывается к трюизмам и банальностям, переходить на личности не его стиль. А мог бы. Выкрикнуть «Сам дурак!» Продолжает невозмутимо обобщать. Формулировать. Отзываться не персонально, а воздушно и детски наивно:

— Чтоб тебе лопнуть, красно-сине-зеленый!

Лишь крайняя степень раздражения вызовет безобидно отвлеченную толерантную отповедь:

— У Ивана Кузьмича рожа просит кирпича.

Архивисты с придыханием любопытствуют:

— Откуда всё знаете? В школе успехами не блистали. В институт (автодорожный) не поступили…

— Работал в гастрономе, — без околичностей и кокетства отвечает он. — Селедку в газеты заворачивал и беспорядочно обертки читал. Впитал вместе с рассолом энциклопедический багаж…

И скупо прибавляет, расширяя границы информации о себе:

— Мог сделаться дальнобойщиком, обойщиком, портным. А подался в типографию, штамповал репродукции картин для магазина слепых. Они не различают, что им подсовывают, можно, пока сориентируются, что угодно впарить и погреть руки!

Хорошо, что надежно защищен прозрачной непроницаемой перегородкой, не искажающей голос и цвет волос. Забросали бы цветами. Погребли бы лепестками роз!

Источник: www.mk.ru

Блюдам из баранины запретили иметь цвет детской неожиданности

Он должен быть от розового до красно-вишневого

Росстандарт впервые установил, каким техническим условиям должна соответствовать баранина, из которой следует делать еду для самых маленьких. Принятый ведомством документ подразделяет мясо бараньего молодняка на 5 видов: это баранина экстра, I, II и III классов, в отдельный класс выделена ягнятина.

Блюдам из баранины запретили иметь цвет детской неожиданности

К ягнятам стандарт относит животных возрастом от 14 дней до 4 месяцев, к овечьей молоди — барашков и овечек от 4 месяцев до года. На классы молодь делят по массе туши: экстра-класс — от 22 кг; низший, третий класс — от 11 до 14 кило. Также молодняк делят на две категории по характеристикам туши. Первая — с хорошо развитыми мышцами и оптимальным количеством жира, вторая — с удовлетворительно развитой мускулатурой и небольшими жировыми отложениями. Поверхность всех туш без исключения должна быть чистой, без загрязнений, остатков внутренних органов и шкуры, кровоподтеков и побитостей. Цвет баранины должен быть от розового до красно-вишневого, ягнят — от розово-молочного до розового с красноватым оттенком, жир может быть белым или желтоватым. Тушки овечек, которые не отвечают этим критериям, на детское питание не пускают. Кроме того, в стандарте установлены сроки хранения мяса. Для охлажденной баранины (с температурой туши от –1,5 до +4 градусов) это 8 суток, для замороженной (не ниже –18 градусов) — до 4 месяцев.

Источник: www.mk.ru

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

«Красный кружок» во главе с Авдеем Тер-Оганьяном придумал «Выставку с глубоким смыслом»

На «Выставке с глубоким смыслом» — как в сказке про Илью Муромца, где богатырь оказался на распутье трех дорог и ни одна не хороша. Перед тем, как зайти в арт-пространство, каждому посетителю необходимо надеть табличку с черным кругом, тем самым превратившись в уязвимую мишень. 

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

Первый зал – это то самое распутье: прямо по курсу – скелет с дьявольскими рожками, светящийся красным. Направо от него, за черной шторой из мешка для трупов, – зал с унитазом, кричащим мусорным баком и заявлениями – «в будущее нас не возьмут!» и «нас никто не понимает». 

Налево – четыре комнаты с «букетом» ощущений – от депрессии до отвращения. Тем самым арт-группа «Красный кружок» во главе с художником Авдеем Тер-Оганьяном рассуждает о тенденции нашего времени, где выросло поколение новых декадентов.

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

Стеб, сарказм и стилизация – вот методы, с помощью которых около тридцати художников вместе со своим наставником, скандально известным художником Авдеем Тер-Оганьяном анализируют ментальное состояние молодого поколения сегодняшнего времени. 

В каждом уголке пяти комнат Нового крыла Дома Гоголя зритель найдет признаки упадничества, вырождения и депрессии. Так, в зеленой комнате, поросшей натуральной плесенью, на стенах красуются работы в стиле известных и признанных концептуалистов – таких, как Игорь Макаревич, Андрей Монастырский, Виктор Пивоваров. Все они выполнены в ироническом ключе. 

Здесь мы как будто оказываемся в новой версии «Туалета» Ильи и Эмилии Кабаковых. Напомним, что впервые представленная на выставке «Документа» в Касселе в 1992-м году тотальная инсталляция, где домашний уют создан в общественной уборной, взорвала общественность и стала нарицательной. Злая и грустная сатира Кабакова на советскую жизнь теперь наполнилась остротой нового времени. В зеленой комнате есть все признаки кабаковщины: по окнам ползают мухи, в уголке стоит туалет, а в центре – мусорный бак, из которого слышится недовольный крик художника: «Почему меня взяли на эту выставку?». 

Молодые художники, авторы инсталляции, вслед за ныне признанным классиком сообщают современному зрителю в своих настенных лозунгах: «Мы на все жалуемся и нам ничего не нравится». И добавляют, видимо, с грустным вздохом: «В будущее нас не возьмут».

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

Из зеленой тоски – в синюю грусть. В другом зале, окрашенном в печально-голубой, тоже есть намеки на знаковые работы Ильи Кабакова, а еще на Сальвадора Дали. Перед нами лестницы в никуда, маленькие зеркала на стенах, зависшие в пространстве ножницы и часы с разным временем.     

Далее мы попадаем в комнату «розовых соплей». Тут все стены выкрашены в «девочкин» цвет, а на них – колготки с глазками, растянутые в разных причудливых позах. В углу тазик с зеркальным дном, в который можно смотреться и рыдать, как Аленушка с картины Васнецова. В другом углу – кушетка, как во врачебном кабинете, на которую предлагается лечь, устроиться поудобнее и слушать жалобы юной художницы, чьи работы нещадно или щадяще критиковали старшие коллеги по художественному цеху.

Нытьем «разбавлены» и настенные колготки – вокруг них диалоговые окна (как в комиксах) с фразами: «Жизнь невыносима», «Меня никто никогда не полюбит», «У меня нет сил», «Я не знаю, кто я»… Кажется, перед нами иллюстрация к известному молодежному мему: «Натягивая колготки по самые гланды, все сложнее побороть соблазн ими удавиться».

В финале зритель попадает в «белый куб» – опустошения. Здесь с одной стороны фотографии всего самого белого (но не пушистого) на белом фоне: туалетная бумага, череп, стаканы с водой (что, очевидно, наполовину пусты, нежели полны). С другой – две стены, покрытые натуральными «материалами», вызывающими отвращение – куриными лапками и пятачками свиней. Словом, каждое из пространств доводит до абсурда самые негативные чувства, будь то жалость к себе, тоска или скука. Впрочем, столь гротескное декадентство вызывает скорее улыбку, чем печаль. 

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

– Я против декадентства и открыто заявляю об этом в подзаголовке выставки, – поясняет «МК» Авдей Тер-Оганьян. – Но нельзя не замечать, что сейчас декадентов – пруд пруди. Молодые люди все время себя жалеют, ноют, все стали такие ранимые. Доказательство тому – множество слов, которые дополнили наш повседневный словарь: абьюз, харрасмент, токсичность, буллинг. Помню, мальчиком приехал в пионерский лагерь и меня там били местные деревенские ребята. Но никогда не говорил, что меня травмировали, не рефлексировал по этому поводу, ну было и сплыло. Если мне не нравится человек, я просто шлю на три буквы и не общаюсь, но не сижу и не плачу по его поводу. А сейчас все кругом жалуются на свою тяжелую жизнь. Декадентство стало новойментальной игрой для молодого поколения. 

Декаденты поселились в Доме Гоголя и принесли с собой унитаз, мусорный бак и виселицу

– Почему нигде не подписаны авторы работ, как будто бы выставка безымянная? Это часть концепции?

– Мы с ребятами придумываем все вместе, дополняя друг друга. Это коллективное творчество нашего художественного объединения «Красный кружок», где мы пытаемся анализировать – что такое искусство вообще. Первый наш проект назывался «Шарики кружочки» и был посвящен формализму. Потом была «Самая плохая выставка на свете» – о дадаизме как явлении. А эта «Выставка с глубоким смыслом» посвящена декадансу, над которым мы иронизируем.

Источник: www.mk.ru

В Театре Луны поставили «Месяц в деревне» о жизни без воздуха

В спектакле Павла Сафонова главную роль сыграла приглашенная звезда Ольга Ломоносова

В Театре Луны, который не так давно возглавил актер и режиссер Евгений Герасимов, поставили «Месяц в деревне». Пьесу Ивана Тургенева, написанную в середине XIX века, адаптировал Павел Сафонов и поставил спектакль об отсутствии воздуха, о жизни, в которой нечем дышать. Дефицит кислорода больше всех ощутила Наталья Петровна в исполнении приглашенной звезды Ольги Ломоносовой.

В Театре Луны поставили «Месяц в деревне» о жизни без воздуха

Липы, жужжание пчел над головой… Какой, в сущности, прекрасной могла бы быть жизнь. «Давно ли, кажется, все было так тихо, так покойно в этом доме… и вдруг… откуда что взялось! Право, мы все с ума сошли», — скажет Наталья Петровна. И молодой учитель ее сына Беляев говорит: «Мне душно здесь, мне хочется на воздух». Мужчины уезжают в неизвестность, оставляя любимых и нелюбимых женщин, возможно, навсегда. «И надолго вы уезжаете? — Не знаю… Может быть, надолго», «Вы уезжаете? И вы уезжаете?»…

Павел Сафонов сделал спектакль, напоминающий акварель. Все светло, грустно и легко, даже когда сгущаются тучи и жизнь становится тюрьмой, когда, как он говорит, хочется убежать туда, где нет стен и правил, а есть лето с густыми сумерками, мошкарой, комарами и пчелами, где рыбы в пруду. Павел Сафонов попытался написанную много лет назад пьесу сделать такой же горячей и чистой, как в момент ее создания, чтобы отношения, энергия и конфликты были сегодняшними, когда все слишком много знают, но мало чувствуют и редко любят по-настоящему. Сложное лето Тургенева, ставшее роковым для его персонажей, наполнилось современными предчувствиями и драматизмом.

На сцене ничего лишнего. Пространство серо-голубое и ощущение безвременья. Мы немного в прошлом, но больше в настоящем. Нет помещичьего дома, усадьба как мираж.

На сцене пара колонн, плетеные кресла, ваза с высушенными травами. Где-то высоко парят красиво обработанные доски. Все из натуральных материалов, модно, актуально, немного гламурно. За сценографию отвечал сам режиссер в тандеме с многолетним главным художником Театра Луны Константином Розановым.

Художник по костюмам Татьяна Эшба, создавшая прекрасную и вполне самостоятельную коллекцию, как для подиума, известна своими работами в МХТ им. Чехова, «Мастерской Петра Фоменко», по «Преступлению и наказанию» в постановке Кончаловского в Театре мюзикла, фильмам «Дама Пик» Лунгина и «Отцы и дети» Авдотьи Смирновой. Костюмы из натуральных тканей в светлой серо-бежевой гамме акварельно приглушены и прекрасны. Даже нелепая Лизавета Богдановна неожиданно появляется с восточным веером и в японского образца жакете.

Наталья Петровна носит струящиеся платья и брюки современного кроя. Ее серый кардиган словно из бутика. В воздушном капроне головного убора она напоминает «рабу любви» Елену Соловей. Красный бархатный жакет в финале становится кровавой отметиной. Это красиво и уместно.

В Театре Луны поставили «Месяц в деревне» о жизни без воздуха

 

Многое в возрасте персонажей перепуталось. Тот, кто у Тургенева зрелых и даже преклонных лет, оказывается на сцене молодым. Главные действующие лица чуть старше персонажей, хотя то, что человек переживает в тридцать, не всегда совпадает с чувствами сорокалетних.

Ольга Ломоносова — единственная актриса, у кого нет замены. В расчете на нее, скорее всего, и выбиралась пьеса ее мужем Павлом Сафоновым. И это первая для нее работа в Театре Луны.

Наталья Петровна Ислаева хороша собой, чувственна и безотчетно коварна. Она не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, томится до поры до времени, а потом погубит ревностью себя и неопытную воспитанницу. Рядом с ней муж Аркадий Ислаев (Михаил Бабичев) — любящий, многое понимающий, готовый простить и понять. Таких обычно не любят.

В доме живет еще один все понимающий друг семьи Ракитин, испытывающий к Наталье Петровне ту самую любовью, в какой трудно сознаться мужу и другу, но от которой ему ни холодно, ни жарко. Он строен, красив, спокоен, порядочен, тонко устроен, но для страсти совсем непригоден и, как говорит Наталья Петровна, никогда не заставит ее плакать. А ей хочется перемен, освежающей грозы. Ракитина тоже сыграл приглашенный артист Алексей Кондрахов, играющий в Театре Луны еще несколько спектаклей.

Из фразы Натальи Петровны, сказанной Ракитину, о том, что мы тут разговариваем, точно кружево плетем, возникают многие образы и ассоциации. «А вы видали, как кружево плетут? В душных комнатах, не двигаясь с места… Кружево — прекрасная вещь, но глоток свежей воды в жаркий день гораздо лучше», — произносит она монолог, а зрители считывают его.

21-летний учитель Беляев (его играет Дмитрий Воронин) невольно становится той силой, которая взорвет размеренную жизнь. Можно только гадать, что в нем увидели прекрасные женщины — Наталья Петровна и ее 17-летняя воспитанница Вера, которую сыграла Вероника Лысакова, проживающая за время спектакля словно две жизни. Беляев производит на Наталью Петровну  сильное впечатление, и объяснение этому стоит искать не в нем, а только в ней. В Беляеве нет ничего, что могло бы спровоцировать этот огонь. Пока он носился с бумажным змеем, в нем была хоть какая-то юношеская энергия, а потом она иссякла.

Как это у Чехова? «Жизнь наша еще не кончена. Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем… Если бы знать, если бы знать!»

В «Месяце в деревне» она звучит слишком громко, врывается в действие, но не привносит ни грусти, ни боли. Зато все это есть в сцене огненного колеса, которое вспыхивает, начинает вращаться, и ты ощущаешь то хрупкое равновесие, которое в любой момент может быть нарушено.

Во втором акте герои сидят в полутьме, друг за другом, образуя живую ленту, словно отправились с багажом в неизвестность, куда-то бегут. Аркадий Ислаев произносит фразу: «Все улепетывают, кто куда, как куропатки, а все потому, что честные люди… И все это разом, в один и тот же день…» Кажется, что эти слова написаны не Тургеневым, просто добавлены кем-то. И кто-то из зрителей готов проверить их подлинность по оригиналу.

Источник: www.mk.ru